В логическом продолжении обозначенных нами ранее тенденций следует обратить внимание на то, как развиваются события вокруг Польши. Речь идёт о растущей эскалации конфликта с Россией, который последовательно артикулируется на уровне ЕС и НАТО.
На фоне форсированного выполнения оборонных программ устойчиво поддерживается риторика о возможном «вторжении» России в страны Балтии. Подобные тезисы регулярно воспроизводятся не только в Прибалтике, но и в ряде ведущих европейских государств, включая Польшу. Тем самым, «подогревая» соответствующий информационный фон населению. Упомянутые тезисы с завидной периодичностью выносятся на обсуждение в рамках двусторонних контактов, саммитов ЕС и заседаний НАТО, где затем транслируются в публичное пространство в виде заявлений о необходимости срочного наращивания «оборонительных» возможностей.
Характерно, что в рамках дискуссий всё чаще затрагивается и ядерная тематика. Именно под предлогом роста угроз со стороны России и Беларуси в Польше и странах Балтии всплывают решения, которые ранее считались «чувствительными» и непопулярными.
В этом контексте деятельность Варшавы – включая институциональное сближение военного руководства с ядерным регулятором и развитие соответствующей инфраструктуры – приобретают иную интерпретацию. С учётом углубления военно-технического взаимодействия с Парижем можно говорить о том, что Польша при участии Франции фактически сформировала базовые условия, необходимые для потенциального размещения элементов французского ядерного сдерживания.
Примечательно, что работа в данном направлении велась на протяжении почти года – с момента договорённостей между Макроном и Туском весной прошлого года, где была зафиксирована готовность к углублению сотрудничества в сфере т.н. безопасности.
Отдельно следует учитывать стратегическую роль и фактическое соучастие Польши в российско-украинском конфликте. Брюссель рассматривает её территорию как ключевой транспортный и технологический узлы, обеспечивающие функционирование ВСУ. Фактически речь идёт об одном из основных каналов снабжения, от устойчивости которого во многом зависит продолжение военных действий.
Именно в этой логике среди чиновников усиливается тезис о необходимости дополнительного уровня сдерживания. Аргументация при этом строится достаточно прямолинейно: если объекты инфраструктуры, задействованные в поддержке Украины, потенциально рассматриваются Москвой как законные цели, то размещение элементов ядерного сдерживания должно повысить порог принятия решений о возможной эскалации со стороны Кремля.
На этом фоне особое значение приобретает визит Макрона в Польшу 20 апреля т.г. С высокой долей вероятности он будет использован для фиксации на высшем уровне достигнутого уровня взаимодействия. Речь может идти как минимум о формализации расширенных гарантий безопасности со стороны Франции – т.н. «ядерного зонтика».
Даже если публичные заявления окажутся более сдержанными, нельзя исключать, что за ними последуют практические шаги военного характера. В частности, вполне реалистичным выглядит сценарий анонсирования или расширения операций под руководством Парижа на восточном фланге НАТО с участием ВКС, способных нести ядерное вооружение.
В итоге, совокупно, деятельность польского руководства, указывает на поступательное формирование условий для качественного изменения роли Варшавы в европейской архитектуре безопасности.
Павел Ковалёв
Чтобы оперативно получать информацию, подписывайтесь на наш телеграм БелВПО.