Завершение конфликта в Украине, восстановление стабильности в Европе и перераспределение американских ресурсов с прицелом на Индо-Тихоокеанский регион — примерно так выглядели планы администрации США в начале президентской каденции Дональда Трампа. Нравились кому-то эти планы или нет, но они казались достаточно продуманной стратегией по укреплению влияния США в условиях глобальных изменений в мире.
Однако вскоре к этим планам добавились новые, а затем еще и еще. От переизбытка прожектов стратегия раздулась и затрещала по швам. Нет, пока не лопнула. Но предпосылки есть, да и время играет против. Вчерашняя статья на Financial Times прекрасное тому подтверждение.
«НАТО ведет «войну за сферы влияния» с ЕС из-за расходов на оборону», — пишет британское издание.
То, что НАТО и ЕС могут за что-то воевать, еще недавно звучало бы как оксюморон. А сегодня это пока еще непривычная, но реальность. «Идет война за влияние в сфере оборонной промышленности, — продолжает Financial Times. — Речь идет о том, кто будет управлять наращиванием производства и какое влияние это окажет на вооружение, которое будет применяться в Европе в будущем».
Ситуация такова. В июне 2025 года США на саммите НАТО продавили решение повысить военные расходы стран альянса до 5% ВВП к 2035 году. Это предполагает увеличение военных трат на $1 трлн в год. Значительная часть этой суммы могла бы осесть в США — согласись европейские союзники закупать американские вооружения. Но союзники решили иначе. Сегодня Брюссель активно продвигает лозунг «покупайте европейское», а европейские военные концерны уже подсчитывают потенциальную прибыль.
Но дело не только в деньгах. Дело во влиянии, инструментом которого многие годы для США был Североатлантический альянс. Фактически США прикрывали европейских союзников американским военным зонтиком, а те платили им политической лояльностью, а при необходимости вносили лепту в военные операции Вашингтона.
Но Трамп все переиграл. Требование к странам НАТО повысить военные расходы сыграло на руку европейской партии войны. Ее главные идеологи — глава Еврокомиссии Урсула фон дер Ляйен и председатель крупнейшей фракции Европарламента Манфред Вебер — получили возможность не только милитаризировать Европу, но и со временем централизовать власть в ЕС.
Каким образом? Взять хотя бы оборонную программу SAFE (Security Action for Europe), призванную спонсировать страны Евросоюза в процессе их ускоренной милитаризации. SAFE предполагает предоставление странам ЕС кредитных средств на закупку вооружений. При этом поставщиками будут определены преимущественно европейские производители. Под это дело Франция и Германия уже раскочегарили свой военпром.
Загвоздка в том, что армия в кредит не только экономически ослабит страны ЕС, но и политически. Ведь выдача кредитных средств по программе SAFE может быть приостановлена в любой момент, если в Брюсселе сочтут, что получатель, к примеру, нарушает принципы верховенства права. Другими словами, SAFE — инструмент шантажа и принуждения в руках ЕС в отношении национальных правительств европейских стран. Как это работает, можно было наблюдать на примере Венгрии, для которой подключение к SAFE стало предметом торга — присоединение к оборонной программе взамен на снятие венгерского вето с выделения кредита ЕС для Киева.
Таким образом, Брюссель не только получил доступ к огромным финансовым потокам, но и открыл для себя путь к созданию единой европейской армии — для будущего президента Европы. К слову, за объединение постов председателя Европейской комиссии и председателя Европейского совета и создание новой должности — президента Европы — в начале года высказался Вебер. При этом он не исключил, что будет баллотироваться на этот пост.
Складывается незамысловатая цепочка: конфликт в Украине дает возможность Брюсселю оперировать «российской угрозой», подталкивая страны ЕС к милитаризации, что выльется в их дальнейшее экономическое и политическое ослабление, а в конечном счете — в централизацию власти в ЕС. Эта власть будет обладать военной мощью вне рамок НАТО, а следовательно, и влияния США.
Для Вашингтона это проблема, при этом в стратегическом плане куда большая, чем то, что происходит сейчас на Ближнем Востоке. Ключ к решению этой проблемы — в украинском конфликте. Именно этот конфликт Трамп ставил во главу угла в своих предвыборных выступлениях, касаясь международной повестки. И, вероятно, с разрешения украинского кризиса стоило брать начало в выстраивании внешнеполитического курса.
Сегодня Трамп признает, что урегулировать украинский конфликт оказалось куда сложнее, чем он предполагал. И это неудивительно, ведь события в Украине ознаменовали окончательное крушение европейской архитектуры безопасности. Удастся ли достичь мира и восстановить баланс сил в Европе — от этого зависит не только будущее европейского региона, но и успех внешнеполитической стратегии США.
Вита ХАНАТАЕВА,
БЕЛТА.
Источник: belta.by
Чтобы оперативно получать информацию, подписывайтесь на наш телеграм БелВПО