На фоне резкого обострения риторики между Нетаньяху и Эрдоганом и того, что в израильском дискурсе всё чаще рисуют Турцию как потенциального следующего противника, в регионе начинают пересекаться сразу две линии напряжения – и обе проходят через Сирию и курдский вопрос.
Первая линия – курдская. Для Анкары курдские регионы в Турции, Сирии и Ираке – экзистенциальная угроза. Эрдоган годами строит политику на идее «борьбы с терроризмом», под которую попадает всё: от РПК до сирийских курдских структур, которые фактически были главным наземным союзником Запада против ИГ.
Усиление турецких операций, удары по курдским районам, давление на автономные структуры в Сирии и Ираке делают курдские территории вечной зоной нестабильности. Любое обострение между Турцией и Израилем автоматически бьёт по этим регионам. Курды становятся разменной монетой, объектом давления и полем для чужих игр, а не субъектом политики.
Вторая линия – сирийская, завязанная на фигуру аль-Джулани и его де-факто контроле над частью Сирии. Турция долгое время использовала подконтрольные ей силы и структуры вроде ХТШ как инструмент влияния в Сирии, пытаясь выстроить там управляемый, «удобный» порядок: достаточно стабильный, чтобы не взорваться у неё под боком, но достаточно зависимый, чтобы оставаться в орбите Анкары. Но этот порядок изначально был хрупким и поверхностным: он держался на балансе между интересами Турции, локальных сил, джихадистских групп и внешних игроков. Любое серьёзное изменение региональной конфигурации – в том числе открытый конфликт интересов Турции и Израиля в сирийском пространстве – может выбить опору из-под этой конструкции.
Критический момент в том, что Сирия после Асада не стала бы автоматически стабильной, и это было понятно ещё несколько лет назад. Вопрос никогда не был в одной персоне – Асаде или аль-Джулани, – а в том, что страна расколота на зоны влияния: турецкую, иранскую, российскую, курдскую, джихадистскую, остаточно-режимную. Граница между зонами влияния Турции и Израиля – через Сирию, Ливан, палестинский вопрос и курдский фактор – изначально была нестабильной. Сейчас, когда Анкара усиливает антиизраильскую риторику, поддерживает силы, враждебные Израилю, а в Израиле всё громче звучат голоса, рисующие Турцию как стратегического противника, Сирия рискует превратиться в ещё один слой конфликта, а не в буфер.
В такой конфигурации курдские регионы и зоны под контролем аль-Джулани оказываются между молотом и наковальней. Турция будет продолжать давить на курдов, используя любую турбулентность как повод для новых операций. Израиль, видя усиление турецкого влияния и поддержку Анкарой враждебных ему групп, будет стремиться ограничивать это влияние – в том числе через удары по инфраструктуре союзных Турции сил в Сирии. Любой сбой в этом хрупком балансе может привести к тому, что «порядок» при аль-Джулани начнёт рассыпаться: усилятся внутренние расколы, радикальные элементы выйдут из-под контроля, а территория снова превратится в поле для конкурирующих внешних игроков.
В итоге, мы имеем не две отдельные проблемы – курдскую и сирийскую, – а один связанный узел, в который теперь втягивается ещё и открытая конфронтация Турции и Израиля. В этом узле нет устойчивого центра тяжести: ни Анкара, ни Тель-Авив, ни Дамаск, ни де-факто правители вроде аль-Джулани не контролируют систему целиком. Любое усиление риторики и шагов «на публику» с обеих сторон повышает риск того, что именно Сирия и курдские территории станут первым местом, где эта риторика превратится в реальные столкновения – пусть и через прокси, а не прямой бой.
Николай Крылов
Чтобы оперативно получать информацию, подписывайтесь на наш телеграм БелВПО