В информационном пространстве можно встретить романтизируемый образ «старой доброй Польши» и «хорошей жизни белорусов при панах» в 1921-1939 годах на территории Западной Беларуси. Исторические же факты свидетельствуют о другом: жестком экономическом гнете наших людей, спекулятивных ценах на землю, карательных «пацификациях» и военизированном контроле. Вместе с историком разрушаем иллюзию о «цивилизаторской миссии» польских властей и говорим об их колониальной осаднической стратегии.
«Не твоя земля»
Присоединение Западной Беларуси к Польской Республике по Рижскому мирному договору 1921 года стало трагическим событием в истории нашего народа. Оторванная от своей восточной части, эта земля юридически и фактически превратилась в «восточные окраины» — колониальную периферию, где польские власти с первых же лет развернули политику этноцида: всеобщую полонизацию и экономическое закрепощение нашего народа.
Стержнем этой стратегии стало осадничество — система, которая наделяла землей бывших военнослужащих польской армии. На осадников возлагалась двойная миссия: создать надежную социальную и политическую опору варшавского правительства на местах и максимально ускорить полонизацию региона. Ольга Боровская, заведующая отделом всеобщей истории и международных отношений Института истории НАН Беларуси, кандидат исторических наук, доцент, поясняет:
— Анализ стенограмм сеймовых дебатов, законов 1920 и 1925 годов, а также статистических отчетов убедительно доказывает: осадничество — продуманная колониальная мера. Нормативную базу для него польский Сейм заложил еще до подписания Рижского мира — в то время, когда депутаты от самих восточных воеводств в парламенте полностью отсутствовали. Позже представители Белорусского посольского клуба (БПК) требовали немедленной ликвидации этого института, однако их голоса не были услышаны.
Даже масштабная аграрная реформа 1925 года, несмотря на свои внешне прогрессивные рыночные механизмы, на практике превратилась в инструмент дискриминации. Позиции польских колонистов продолжали укрепляться за счет ущемления интересов белорусского крестьянства.
— Реформа стала инструментом обогащения польской стороны, — отмечает Ольга Боровская. — Земля продавалась по спекулятивным ценам от 610 до 830 злотых за 1 га, в то время как рабочий конь стоил 150-200 злотых, а корова — 100-120. Кредиты под 12% годовых были непосильны для бедняков. В результате землю скупали осадники, чиновники и купцы, а белорусские крестьяне оставались безземельными или попадали в арендную кабалу. «Закон об осуществлении аграрной реформы» устанавливал максимальный размер помещичьего владения в Западной Беларуси в 400 га против 180 га в Польше (при наличии перерабатывающих предприятий — до 1000 га), тогда как местные крестьяне могли приобрести не более 26 га, а в великопольских землях — до 15 га. Такое разделение прочно укрепляло польское землевладение.
Параллельно велась агрессивная идеологическая обработка края. Чтобы внушить местному населению идеи о «прогрессивно-исторической и цивилизаторской роли польской нации», колонисты активно организовывали парады, религиозные праздники и театральные постановки. Эта «культурная миссия» имела разрушительную сторону: осадники становились главными инициаторами закрытия белорусских национальных школ и принудительной передачи православных храмов католической церкви.
Гнет и сопротивление
Получая лучшие земельные наделы на льготных условиях, осадники официально наделялись правом на ношение оружия. Это окончательно превращало их во внутренний военизированный контингент. Карательная роль осадничества особенно открыто проявилась в ходе «пацификаций» — жестоких военно-полицейских экспедиций, которые подавляли крестьянские протесты. В этих акциях осадники действовали рука об руку с регулярной армией, принимая прямое участие в избиениях активистов и разграблении деревень.
Институт осадничества был неразрывно связан и с Корпусом охраны пограничья (КОП), созданным в сентябре 1924-го. КОП не только охранял восточные рубежи, но и жестко подавлял национально-освободительное движение на местах. Офицеры корпуса, часто сами бывшие осадники, проводили карательные «пацификации» против протестующих крестьян. Эффективность этой системы признавала и власть: на конференции в Гродно 24 апреля 1937 года генерал Ярнушкевич прямо заявил, что армейские офицеры справляются с задачами полонизации успешнее чиновников и учителей.
Такой колониальный гнет вызвал мощное сопротивление. В первой половине 1920-х годов в Западной Беларуси развернулось активное партизанское движение, а в 1930-е годы протесты перешли в легальные формы — митинги, забастовки и петиции. В открытом письме жителей деревни Подгурье премьер-министру В. Славеку (1930 год) говорилось о жизни «под угрозой нагайки и тюрьмы». Пружанский староста в донесении брестскому воеводе открыто признавал вражду белорусов «ко всему польскому» и рекомендовал усилить армейские репрессии. В политическом поле интересы народа отстаивал Белорусский посольский клуб (БПК), который требовал отмены осадничества, бесплатной передачи земли крестьянам и введения белорусского языка в судах. Однако польское большинство полностью блокировало эти инициативы, несмотря на жесткую критику осадничества в 1923-1924 годах.
Политика осадничества в Западной Беларуси длилась до 1939 года, была элементом колониальной стратегии польского государства. Ее триединая цель заключалась в денационализации белорусского народа, экономическом закабалении крестьянства и создании военизированной социальной опоры режима. Результаты этой политики оказались разрушительными: промышленная деградация, массовая безработица, падение уровня жизни, ликвидация национального образования и православных храмов, эмиграция сотен тысяч белорусов.
Ольга ПРОЛЮК,
фото из открытых интернет-источников,
газета «7 дней».
Источник: belta.by
Чтобы оперативно получать информацию, подписывайтесь на наш телеграм БелВПО
