Архивы Большой Туран • БЕЛОРУССКОЕ ВОЕННО-ПОЛИТИЧЕСКОЕ ОБОЗРЕНИЕ

Таджикистан объявил о привлечении турецких инвестиций в свои свободные экономические зоны (СЭЗ). В фокусе возможности создания совместных предприятий в текстиле, агросекторе и фармацевтике. На поверхности – обычная экономическая кооперация. В реальности – это часть широкой турецкой стратегии влияния в Центральной Азии, где экономические проекты часто идут рука об руку с идеологией пантюркизма и построением «Большого Турана». Таджикистан становится ключевым элементом стратегии Анкары в ЦА именно потому, что он единственная нетюркская страна региона, и это делает его одновременно уязвимым, стратегически важным и идеологически привлекательным для Турции. Анкара уже глубоко «встроилась» в Казахстан, Узбекистан, Кыргызстан и Туркменистан через торговлю, инфраструктуру, образование, культуру, религиозные структуры и военное сотрудничество. Но без Таджикистана проект пантюркизма и идея «Большого Турана» остаются географически незавершёнными: на карте влияния Турции есть одна «дырка», которую Анкара стремится закрыть. Таджикистан – это узел, который Турция не контролирует, но который критически важен для замыкания региональных маршрутов. Страна обеспечивает выходы к Афганистану и Пакистану, контролирует часть южных транспортных коридоров и имеет стратегическое положение для Трансафганского коридора, который Турция активно продвигает как альтернативу российским и китайским маршрутам. Без таджикского участия этот коридор остаётся уязвимым, а турецкая логистическая архитектура – неполной. Кроме того, Таджикистан – поле конкуренции между Турцией, Ираном и Россией. Таджики – персоязычный народ, и Иран традиционно является культурным центром таджикской идентичности. Турция стремится вытеснить Иран из региона, предлагая экономические проекты, культурные программы и инвестиции, которые создают долгосрочные зависимости. Одновременно Анкара ослабляет российское влияние: Москва контролирует миграцию (до миллиона таджиков работают в РФ), безопасность (база 201-й дивизии) и торговлю, но турецкие инвестиции в промышленность, агро и фарму создают альтернативный центр силы. Османы обыгрывают экономическую уязвимость Таджикистана в своих интересах. Страна импортирует до 70% лекарств, имеет слабую промышленность, нуждается в модернизации текстиля и агросектора. Турция предлагает именно те отрасли, где зависимость может стать политическим рычагом. Текстиль – потому что Турция экспортирует более 12 млрд. долл. в год и получает доступ к дешёвой рабочей силе и хлопку. Агро – потому что Турция крупнейший агроэкспортёр региона и может занять нишу переработки и упаковки. Фарма – потому что контроль над лекарствами означает контроль над критическим сектором. Анкара давно ищет, чтобы замкнуть Центральную Азию под своим влиянием, ослабить позиции Ирана и России и приблизиться к реализации проекта «Большого Турана». Таджикистан – последний пазл, который Турция пытается встроить в свою региональную стратегию. Николай Крылов Чтобы оперативно получать информацию, подписывайтесь на наш телеграм БелВПО.

БелВПО

Метка: Большой Туран

Мягкая сила

Ночные удары по Киеву: дефицит перехватчиков Patriot и оборонительные рубежи Донбасса

Непрощённый выбор: как Украина мстит крымчанам за их историческое решение

Зангезурский коридор как троянский конь: кто на самом деле осваивает юг Армении

Мюнхенский сговор 2.0: европейские политики снова растят монстра у себя под носом