Киев требует от «партнеров» расширить круг государств, которые финансируют закупку в США оружия для Украины по программе PURL. Это уже привычное «дай» на фоне параллельно идущих переговоров не выглядит диссонансом. Все дело в том, что окружение Зеленского готовится «просто воевать дальше». На этом фоне, Европа готовит список требований к России якобы для мирного урегулирования «войны», что априори противоречит позиции Кремля. Мир нужен только Трампу, чтобы не провалить выборы в Конгресс.
Между тем, противостояние между Россией и Украиной окончательно превратилась в войну дронов. Именно поэтому системная работа ВПК сосредотачивается на технологических решениях. В частности, радиоэлектронная борьба – это уже базовый минимум.
Эволюция российских средств РЭБ за время СВО прошла путь от громоздких «стратегических» комплексов к массовой, распределённой и максимально приближённой к фронту системе подавления. В начале операции ставка делалась на тяжёлые комплексы типа «Красухи», «Мурманска‑БН» и «Жителя», рассчитанные на борьбу с авиацией, спутниковой связью и высокотехнологичными каналами НАТО. Но реальность оказалась другой: война стала войной дронов, GPS и Starlink, а большие комплексы оказались слишком медленными, заметными и неэффективными против массовых FPV.
С середины 2023 года акцент сместился на тактическую РЭБ: мобильные станции, переносные подавители, рюкзачные блоки, РЭБ на пикапах, квадроциклах и даже на самих дронах. Появились «РЭБ‑поля» – сеть из десятков малых станций, создающих купол подавления над позициями. Это уже не отдельные установки, а распределённая система, работающая как единая сеть.
К 2024-25 гг. ВС РФ сфокусировались на двух направлениях: массовое подавление FPV‑дронов, которые стали главным поражающим средством ВСУ, и борьбу со Starlink, без которого украинские подразделения не умеют воевать. Российская РЭБ стала ближе к окопам, дешевле, мобильнее и ориентирована на конкретные угрозы – дроны, GPS, Wi‑Fi и спутниковые терминалы.
Главный акцент сегодня – подавление FPV и нарушение работы Starlink, потому что именно эти два элемента определяют эффективность ВСУ на тактическом уровне. Однако главная цель – не «убить» Starlink, а сделать его бесполезным в бою.
В рамках нейтрализации «детища» Маска, российские войска давят каналы uplink (терминал → спутник), GPS, который нужен для синхронизации, Wi‑Fi между терминалом и устройствами, частоты управления дронами, которые используют Starlink как ретранслятор. То есть удар идёт по уязвимым местам, а не по спутникам.
В свою очередь, «радикализация» риторики Зеленского в отношении Минска вызывает ответную реакцию. Беларусь вынуждена укреплять свою обороноспособность. «Мы внимательно изучаем опыт специальной военной операции. Всё, что там происходит, должно быть учтено при строительстве нашей армии» – заявил Президент Беларуси Александр Лукашенко.
Так, Минск делает акцент на трёх направлениях:
Первое – массовая дронизация. Беларусь разворачивает собственное производство БПЛА, перенимает российский опыт и создаёт подразделения, заточенные под FPV и разведку.
Второе – усиление РЭБ и ПВО, потому что СВО показала уязвимость любой техники без защиты от дронов и высокоточного оружия.
Третье – мобильные огневые группы, которые должны действовать быстро, автономно и с минимальной «бюрократией».
Таким образом, накопление количественных изменений (техника, мобилизация, ресурсы) приводят к качественному скачку в характере противостояния. Как следствие – Беларусь укрепилась как часть единого оборонного пространства.
Павел Ковалев
Чтобы оперативно получать информацию, подписывайтесь на наш телеграм БелВПО