Главная дипломатка ЕС Кая Каллас заявила в интервью изданию The Times, что «Европейский союз намерен противостоять России и Китаю в Арктике и добиваться неограниченного доступа к Северному морскому пути».
Очередное помрачение рассудка еврочиновницы-русофобки можно было бы не комментировать, но это заявление было сделано аккурат перед анонсом новой арктической стратегии Евросоюза, в которой среди прочего зафиксировано намерение создать в регионе специальный центр для наблюдения за перевозящими российскую нефть морскими судами и активностью наших подводных лодок. В совокупности это образует весьма занимательное комбо.
Для начала зададим себе вопрос: почему вдруг ЕС озаботился такой неочевидной для себя темой, как СМП и Арктика, на фоне творящегося в парижах и других евростолицах? Иных проблем нет, судя по всему?
Напомним, что коллективный Запад давно и упорно потешался над российскими планами по развитию СМП и российского арктического региона. В частности, еще в октябре прошлого года Институт исследований безопасности Европейского союза (EUISS) опубликовал специальный доклад, где между строк тут и там читалось: «насколько же глупы эти русские». Согласно докладу, «мечта Москвы о круглогодичной навигации по этому маршруту, которая могла бы обеспечить перевозку 150 миллионов тонн грузов в год, <…> представляется нереалистичной в обозримом будущем», а экономическая рентабельность маршрута «остается неопределенной».
Ну раз СМП такой невыгодный и неопределенный, зачем требовать к нему полного доступа?
Дело в том, что ЕС ведет себя в стиле шакала Табаки («я только посмотрю, куда волки побежали!») и разродился в рекордные сроки новой арктической стратегией сразу после статьи главы российского МИД «Международное сотрудничество в Арктике: вызовы и возможности».
В своей статье Сергей Лавров объяснил на пальцах, что «регион уже начинает играть незаменимую роль в обеспечении устойчивых торговых связей на фоне участившихся сбоев логистических цепочек», но «по мере климатических изменений и продолжающегося таяния приполярных льдов транспортная и ресурсная доступность Арктики, по прогнозам экспертов, будет расти».
Судя по всему, именно тема «роста ресурсной доступности» и щелкнула в головах еврочиновников, как в финальной сцене фильма «Джентльмены удачи»: а как же мы?
Сразу вдруг вспомнилось, что согласно исследованию Геологической службы США в этом регионе сосредоточено 13 процентов мировых вероятных запасов нефти и 30 процентов природного газа, половина из которых принадлежит России. Разведанные запасы нефти в регионе составляют 90 миллиардов баррелей, или шесть процентов мировых, что эквивалентно 52 процентам запасов Канады, 110 — запасов России, 340 — запасов США и 1677 процентов запасов Норвегии. Разведанные запасы природного газа в Арктике составляют 1669 триллионов кубических футов, или 24 процента мировых разведанных запасов, что эквивалентно 99 процентов запасов России, 500 — запасов США, 2354 — запасов Норвегии и 2736 процентов запасов Канады. И это только углеводороды, а еще там вообще вся таблица Менделеева.
Совсем не просто так этим летом по заказу Европарламента было сделано экспертное исследование «Фокус на Крайнем Севере: усиление арктической политики ЕС и защита интересов ЕС в быстро меняющемся регионе», где прямо зафиксировано, что ЕС должен в арктической стратегии сделать ставку на «критическое сырье», необходимое для зеленого перехода, цифровизации, искусственного интеллекта и европейской стратегической автономии. И совсем не просто так в сентябре на Арктическом саммите ЕС та же Каллас заявила, что Арктика — это «часть архитектуры безопасности Европы».
Все бы хорошо, но кто-то в Европе после всех пышных заявлений вспомнил слова Лаврова о том, что Арктика имеет все возрастающее стратегическое значение «для реализации национальных интересов и безопасности нашей страны» и что за прибрежными государствами в Заполярье «закрепляются особые права и обязанности», а если что не так — «в случае необходимости наши национальные интересы будут защищены всеми имеющимися средствами».
Да, «мы открыты для всех партнеров, кто готов работать на основе равноправия и взаимной выгоды», но без нашего ведома и разрешения в Арктике не будет происходить ничего. А что касается попыток перелопатить международное право, чтобы найти лазейку в российский арктический маршрут «зайцем», то все уже определено, и «на нынешнем этапе мы не видим необходимости в разработке новых международно-правовых инструментов регулирования экономической и иной активности в высоких широтах».
Именно поэтому сейчас и сделан вброс в направлении «интернационализации» СМП под жирным соусом обвинений нашей страны в «действиях, ограничивающих права навигации и свободы судоходства» (это так они называют наше законное требование получать разрешение на проход через исключительную экономическую зону и территориальные воды России).
В июле этого года Владимир Путин на встрече с военнослужащими Военно-Морского Флота заявил: «Мы открыты для сотрудничества в этой сфере, но, безусловно, будем защищать свои интересы, так же, как и Северный морской путь, потому что самый эффективный, экономически целесообразный путь — Северный морской — в значительной степени пролегает либо в наших территориальных водах, либо в особой экономической зоне Российской Федерации. То есть он весь практически под нашим контролем, не практически, а весь».
Комментируя заявления Каллас, пресс-секретарь российского президента напомнил, что Россия всегда открыта для диалога по Арктике, однако проблема в том, что европейский истеблишмент уверовал в возможность взаимодействия с Россией без диалога. Похоже, некоторых история ничему не учит — в частности, тому, что давить на нашу страну, пытаться принуждать ее к чему-то, бесполезно. Что ж, если не учит прошлое — научит настоящее.
Чтобы оперативно получать информацию, подписывайтесь на наш телеграм БелВПО
