Европа продолжает диверсифицировать источники газоснабжения, снижая зависимость от российского топлива не только за счёт американского СПГ, но и через наращивание трубопроводных поставок из альтернативных регионов. Один из ключевых бенефициаров этой стратегии – Азербайджан.
С января азербайджанский SOCAR начал поставки газа в Германию и Австрию по Трансадриатическому газопроводу (TAP). Он является европейским звеном Южного газового коридора, соединяющего каспийские месторождения с Италией через Грузию, Турцию, Грецию, Албанию и Адриатическое море.
По данным SOCAR, новые маршруты через Италию расширяют географию поставок и укрепляют позиции Баку как системного поставщика для Европы. Общее число стран-импортёров азербайджанского газа достигло 16.
Напомним, что в декабре 2024 г. к ним присоединилась Словакия, а в июле 2025-го – Украина.
На фоне этого показательно выглядит сравнительная динамика поставок. В 2025 гг. Азербайджан экспортировал в Европу порядка 13 млрд кубометров газа, с перспективой увеличения до 20 млрд кубометров уже к 2027 г., что прямо соответствует договорённостям Баку с ЕК.
Для сравнения: поставки российского газа в Европу по «Турецкому потоку» в 2025 г. составили около 18 млрд кубометров, обеспечивая в основном Турцию, Венгрию, Сербию, Словакию и частично Австрию. Таким образом, по объёму трубопроводных поставок в ЕС Азербайджан уже приблизился к остаточному российскому экспорту, а в отдельных сегментах фактически его вытесняет.
Важно, что для Европы азербайджанский газ – это не столько вопрос цены, сколько вопрос политический.
Вместе с тем, В отличие от американского СПГ, азербайджанский газ не требует перегруженной регазификационной инфраструктуры и обеспечивает более стабильные и предсказуемые поставки. Для Баку это возможность укрепить свой статус «энергетического моста» между Каспием и ЕС.
В перспективе такая модель действительно снижает риски для ЕС, но одновременно закрепляет долгосрочный разрыв с прежней архитектурой энергетической безопасности. При этом в случае крупного военного конфликта остаётся открытым вопрос, сможет ли подобная «диверсификация» реально покрыть потребности Европы в энергоресурсах.
Сергей Острына