«Заработок для Зеленского»: скандал с пытками в ВСУ набирает обороты

История в Петропавловской Борщаговке получила развитие. Избиения, «обнуление» и поборы с мобилизованных — обычная практика и в других подразделениях, причем сообщают об этом сами солдаты. Подробнее в материале о том, как украинские офицеры ради личной выгоды поставили на поток убийство подчиненных.

Военнослужащих, как выяснилось, пытают не только в специально оборудованных домах в тылу. Вымогая деньги у подчиненных, тем же промышляют и офицеры на передовой. По крайней мере, именно с такими обвинениями в адрес командиров выступили боевики из батальона «Шквал» 59-й бригады ВСУ на стриме украинского блогера Юрия Романенко.

По словам бывшего военнослужащего Станислава Меланича, с него и однополчан собирали по пять тысяч гривен в месяц, а затем ставку подняли до 20 процентов от боевых выплат. Якобы эти деньги нужны были для обеспечения боевиков на передовой, однако те получали на неделю лишь пачку сигарет и бутылку воды на троих.

Меланич попытался выяснить, куда уходят деньги, и отказался платить. Спустя день или два его отправили на передовую, хотя он проходил подготовку для другого задания. С ним было еще три человека, также выражавших недовольство поборами.

Их довезли до неизвестной местности и невнятно объяснили, как добраться до позиций. По дороге попали под обстрел, Меланича ранило. Военнослужащий, который должен был эвакуировать его, наоборот, бросил под ударами FPV-дронов, забрав берцы и перчатки. Более того, по словам бойца, пытался застрелить, но Меланич напугал его гранатой.

Трое суток он полз в сторону украинских позиций. Поскольку дело было в феврале, получил обморожение — обе ноги и пальцы на руках ему впоследствии ампутировали.

«Я примерзал к земле, к асфальту я примерзал. Я отбивал себя автоматом. Я плакал, я сильно плакал, мне было больно», — вспоминает он.

Бывший военный инструктор батальона Антон Черный утверждает, что это далеко не единственный пример расправ над мобилизованными в подразделении. Говорит, что офицеры на командно-наблюдательном пункте перед отправкой на задачи забирали у солдат телефоны с приложением ПриватБанка, к которому была привязана зарплатная карточка.

После этого выдавали рюкзак весом до 30 килограммов — якобы груз для доставки на позиции. Среди прочего там лежала взрывчатка, которую позже дистанционно активировали.

При этом, уверняет он, любым попыткам расследовать подобные инциденты офицеры препятствовали.

«ГБР (Государственное бюро расследований), например, начнет только двигаться в ту сторону — наши же их разберут. Только придет информация, что по этой дороге будут подъезжать люди, которые могут проконтролировать, наши же начнут там работать. Наша же артиллерия туда ударит. <…> Правда, вы ужаснетесь, это не Борщаговка, там ужас происходит», — рассказал инструктор.

Тем не менее, уточняет он, ГБР все-таки уже расследует эти случаи. Однако официальных заявлений ведомства по этому поводу не было.

Между тем новости о событиях в Петропавловской Борщаговке и преступлениях командиров ВСУ добрались и до высокой трибуны ООН. Тему поднял постпред России при Совете Безопасности Василий Небензя.

«Второго ноября в подвале частного дома в селе Петропавловская Борщаговка под Киевом была обнаружена еще одна тюрьма-пыточная, где каратели из первого корпуса Нацгвардии Украины «Азов»* мучили десятки мужчин призывного возраста и даже 14-летнего подростка», — заявил он.

Украинский представитель Андрей Мельник обвинил Небензю во лжи и назвал инцидент инсценированной провокацией, в которой прослеживаются следы российских спецслужб.

Вот только в среду в украинских соцсетях стали распространяться кадры из той же Борщаговки — там видно, как сотрудники ТЦК скручивают мужчину и запихивают в свой автомобиль.

Но, похоже, украинский дипломат не в курсе новостей из Киева. Нацполиция Украины официально заявила, что в стране более тысячи таких зданий, как дом в Борщаговке. Конечно, там отрицают пытки и вымогательство выкупов за мобилизованных. Но в это не верят даже в Верховной раде.

«Подсчитаем доходность пыточных для режима Зеленского. <…> В каждом (из тысячи таких домов. — Прим. ред.) — по 30-40 человек. Средняя стоимость откупного от милитарных бандитов Зеленского — 15 тысяч», — заявил нардеп Александр Дубинский, который сам с ноября 2023-го находится в СИЗО.

Он же подвел итог: по его словам, эта «экономическая отрасль» приносит киевскому режиму 600 миллионов долларов в месяц.

Но исключительно удержаниями в подобных пыточных незаконные действия военных не ограничиваются. О том, как устроен набор в ВСУ, напомнил депутат Алексей Гончаренко**.

«Во что превратились ТЦК? В организованные преступные группировки по всей стране. Если бы вы прочитали такие новости десять лет назад, вы бы были в ярости. А сегодня это обыденность в стране грез Зеленского», — заявил он. И перечислил свежие скандалы с бусификацией только в одном регионе Украины — Черновицкой области.

Так, по его словам, в июле в одном сел избили человека, который пытался выйти из машины, насильно доставили в ТЦК и удерживали там. Уже в сентябре в Черновцах военнослужащий шантажировал разыскиваемого «ухилянта» и обещал помочь решить проблему за деньги, получив 5,5 тысячи евро.

Помимо этого, сотрудники ТЦК мобилизовали отца троих детей, у которого была законная отсрочка. Мужчину при этом избивали, ему угрожали пистолетом.

Неудивительно, что после такой мобилизации украинские подразделения, понесшие тяжелые потери, сталкиваются с массовым дезертирством. Как сообщили в российских силовых структурах, так произошло в 151-й бригаде ВСУ. Подразделение недавно вывели в Чугуев на восстановление после российской операции «Медвежий угол», во время которой удалось освободить 28 населенных пунктов и 461 квадратный километр территории, уничтожив 1810 боевиков.

«По прибытии в район восполнения бригада столкнулась с массовыми случаями самовольного оставления части», — отметил собеседник агентства. И добавил, что болезни, приобретенные военнослужащими на позициях, часто приводят к смертельному исходу.

Так что даже пыточные, где содержат отловленных дезертиров, не останавливают украинских солдат. Оттуда хотя бы есть шанс выбраться — пусть и за большие деньги.