В Сеуле прошел первый в истории саммит «Центральная Азия – Корея», где Сеул и пять республик (Казахстан, Узбекистан, Туркменистан, Кыргызстан, Таджикистан).
Стороны приняли Сеульскую декларацию – 30-летнюю рамку сотрудничества, которая институционализирует двухгодичные саммиты лидеров и механизм C5+1 для министров промышленности. Более 70 соглашений и меморандумов по энергетике, добыче, инфраструктуре, технологиям и инвестициям. Торговый оборот сейчас – порядка 15 млрд. долл., цель – довести его до 20 млрд. долл. к 2030 г.
Корейская стратегия в Центральной Азии после саммита в Сеуле выглядит как технологически-экономическая экспансия. Что осталось за скобками.
Корея – один из ключевых союзников США, полностью встроенный в американские цепочки безопасности, технологий и санкционной политики. И её резкое усиление активности в Центральной Азии совпадает с американской стратегией «разрыва китайских цепочек» и создания альтернативных маршрутов поставок критических минералов.
Казахстан и Узбекистан открыто заявили о готовности строить совместные цепочки критических минералов – лития, урана, редкоземов, меди. Это именно те ресурсы, которые США включили в список стратегических для национальной безопасности. Совпадение? Нет. Вашингтон уже несколько лет продвигает инициативу Minerals Security Partnership, куда входит и Корея, и где Центральная Азия рассматривается как ключевой источник сырья для американской индустрии батарей, ВИЭ и полупроводников. Сеул встраивается в эту архитектуру как «технологический посредник»: он получает доступ к сырью, а США – к готовым материалам и компонентам, минуя Китай.
Кроме того, Казахстан продвигает идею «сквозного коридора» от Кореи через ЦА в Европу по Среднему коридору (Trans‑Caspian). Вашингтон последние три года активно лоббирует развитие Среднего коридора как альтернативы китайскому BRI и российским транзитным путям. Т. е. Сеул строит не просто торговый путь, а элемент американской стратегии «разделения Евразии» на конкурирующие коридоры.
Сеульская декларация включает сотрудничество по ИИ, цифровым таможенным системам, «умным фабрикам», робототехнике и производственному ИИ. Это не просто модернизация – это экспорт корейских (а значит, совместимых с американскими) технологических стандартов в регион с далеко идущими последствиями.
Корея подписывает соглашения по урану, водороду, нефти и ВИЭ. США активно продвигают водородные проекты как способ вытеснить китайские солнечные панели и российский газ. Корейские компании – Hyundai, Doosan, SK – являются частью американских водородных консорциумов. Когда они заходят в Центральную Азию, они фактически расширяют американскую энергетическую архитектуру.
Сеул создает Korea Desks во всех пяти странах, запускает программы подготовки кадров, расширяет образовательные обмены. Это классическая модель «мягкой власти», которую США используют через Японию и Корею в Юго-Восточной Азии. Центральная Азия становится новым полем для этой модели: корейские программы – это не просто обучение, а формирование элит, которые будут ориентированы на корейско-американские стандарты.
Поэтому, корейская стратегия в ЦА – это часть более широкой американской игры в регионе. Сеул действует по указке Вашингтона настолько точно, что можно говорить о «ручном управлении». Битва за ЦА ведется на всех фронтах.
Николай Крылов
Чтобы оперативно получать информацию, подписывайтесь на наш телеграм БелВПО
