Тегеранский взгляд: предварительный документ, а не мир
В иранской политической среде к меморандуму относятся сдержанно, но без излишнего пессимизма. Иранский политический аналитик Сейед Мохсен Хашеми в интервью «Собх-е Газвин» назвал документ «предварительным меморандумом о взаимопонимании», а не окончательным соглашением; его пункты могут меняться в ходе дальнейших переговоров. По словам Хашеми, «меморандум не означает мира или нормализации отношений с США, и не следует воспринимать его как завершение враждебности или изменение сути двусторонних отношений».
Эксперт призвал отказаться от бинарной логики «все или ничего»:
В логике политического реализма ни одна из сторон не получает все свои требования в полном объеме – это часть природы международной политики.
Хашеми оценивает позицию Ирана в этом документе как «имеющую перевес», учитывая первоначальные заявления США о своих возможностях и структуре иранского государства.
Ядерный компромисс и признание за Ираном права на обогащение
Особо Хашеми выделяет вопрос обогащения урана. По его словам, в меморандуме речь идет о «разбавлении уровня обогащения», но при этом «противоположная сторона признала наличие у Ирана потенциала для обогащения». Это принципиальный момент: Вашингтон де-факто соглашается с тем, что Иран сохраняет ядерные технологии, пусть и под контролем, что является давней «красной линией» Тегерана.
Среди других важных тезисов — завершение войны в Ливане, обязательство США не вмешиваться во внутренние дела Ирана, признание территориальной целостности и прекращение поддержки сепаратистских группировок. Эти пункты, хотя и не фигурируют в сжатых западных пересказах, для иранской аудитории имеют не меньшее значение, чем финансовые условия.
Почему текст не важен для Вашингтона, но важен для Тегерана
За кулисами американской дипломатии разворачивается иная картина. Анонимные чиновники заявляют: меморандум создан, чтобы дать иранскому руководству «возможность продать сделку внутри страны». Переговорщики Трампа «придумали формулировки, которые позволяют Ирану говорить для своей внутренней политики». Критические уступки Ирана — уничтожение запасов высокообогащенного урана — в тексте не прописаны. Вместо этого они существуют в виде «закулисных договоренностей», которые дают Вашингтону больше уверенности в сделке, чем сам подписанный документ.
Иранские эксперты, впрочем, относятся к этим «закулисным» обещаниям с предсказуемой осторожностью. Хашеми отмечает: «Иран, придерживаясь политического реализма, относится к обязательствам противоположной стороны с осторожностью», ссылаясь на исторический опыт двух мировых войн и других периодов давления, когда Иран сохранял курс на сопротивление и защиту национальных интересов.
Деньги решают все: что действительно прописано
В отличие от ядерных обязательств, финансовые условия сделки прописаны с поразительной четкостью. США разрешают Ирану продавать нефть и нефтехимическую продукцию. Тегеран получает доступ к фонду развития объемом 300 млрд дол. — при условии выполнения обязательств по ядерной программе в ходе дальнейших переговоров. Трамп и Вэнс неоднократно подчеркивали, что фонд не будет финансироваться за счет американских налогоплательщиков — средства предоставят страны Персидского залива. С размораживанием иранских активов ситуация сложнее: в тексте говорится, что они будут высвобождены и станут «полностью доступными» по мере прогресса в переговорах, без указания конкретных сроков.
Хашеми называет эти 300 млрд «компенсацией» и подчеркивает, что в заключительном пункте меморандума отдельно зафиксировано требование к США проявить инициативу по некоторым шагам, касающимся Ливана и санкций, до полного исполнения документа. То есть американская сторона должна действовать первой — это условие, которое Тегеран выторговал как гарантию добросовестности.
Кто кого переиграл?
Для Ирана сделка — это немедленное экономическое облегчение. Снятие блокады, возобновление экспорта нефти, доступ к замороженным активам и 300-миллиардная компенсация — все это Тегеран получает без необходимости подписывать жесткие ядерные ограничения на бумаге. Достаточно подтвердить то, что он и так обещал десятилетие назад. Хашеми призывает не питать иллюзий, что это конец противостояния: «Это лишь рамки для продолжения диалога». Он также отмечает важную роль народной поддержки: «социальная сплоченность и присутствие народа на сцене предотвратили нестабильность и хаос» — намек на то, что внутриполитическая легитимность сделки для руководства Ирана не менее важна, чем внешние выгоды.
Для США — это формальное завершение непопулярной войны, которая, по признанию самого Трампа, нанесла серьезный урон его рейтингу. Стабилизация цен на нефть, открытие Ормузского пролива, выход из затяжного конфликта без ясной конечной цели. И главное — сохранение рычагов влияния через «закулисные договоренности», которые могут быть использованы в любой момент. Однако, как замечает иранский аналитик, «в логике политического реализма ни одна из сторон не получает всего» — и это, возможно, самый точный вывод из всей ситуации.