Эскалация 2026 года с ударами США и Израиля по объектам в самом Иране, включая Тегеран и элементы ядерной инфраструктуры, и ракетная кампания России против Украины формально похожи – ракеты, дальность, высокоточное оружие, – но, по сути, представляют два разных типа войны.
Западный подход опирается на минимизацию расхода и «максимизацию» эффекта по ограниченному набору целей. «Их» модель строится вокруг принципа «ракетный удар – это не самостоятельное событие, а фаза операции». В отличие от российской практики, где ракеты часто заменяют авиацию, США и Израиль используют ракеты как инструмент вскрытия, подавления и расчистки пространства для дальнейших действий авиации.
Кроме того, противостояние на Ближнем Востоке характеризуется комбинированным применением баллистических ракет и недорогих беспилотников. Так, Иран, делает ставку на истощение и перегрузку многоуровневых систем ПРО. При этом плотность удара способна нивелировать технологическое преимущество ракет-перехватчиков.
Российская концепция опирается на накопительный эффект многократных ударов по широкому спектру объектов средствами дальнего поражения, которые одновременно решают оперативные и стратегические задачи. Ракетная кампания строится как серия волн, растянутых во времени, с периодическим изменением приоритетов целей (энергетика, железные дороги, оборонная промышленность, порты).
Характерно, что вместо ограниченных серий по узлам управления и ПВО строятся многоволновые кампании, где в одном пакете могут сочетаться крылатые, баллистические, аэробаллистические ракеты и дроны-камикадзе. Эшелонирование здесь направлено не только на подавление ПВО, но и на её перегрузку: сначала идут более дешёвые и массовые средства (дроны, часть крылатых ракет), затем – более сложные и дорогие системы по заранее выбранным объектам, иногда с параллельной работой авиации.
В обоих случаях во главе угла стоит разведка: спутниковая и радиоэлектронная и БПЛА.
Вместе с тем, СВО ВС РФ на Украине и война на Ближнем Востоке окончательно закрепили за ракетными войсками статус «решающего аргумента» в современной геополитике.
Для ВС РБ, которые не принимают участие в военных конфликтах, но отслеживают их тенденции, что и заложили в основу модернизации собственных ракетных войск. Наиболее перспективным направлением выбрана интеграция беспилотных авиационных комплексов в единый цифровой контур управления огнем, которое было реализовано в межвидовой автоматизированной разведывательно-ударной системе (МАРУС).
Кроме того, опыт показывает, что выживаемость и эффективность артиллерийского подразделения напрямую зависят от скорости реакции. В частности, развитие белорусских РВ и А предполагает введение расчетов разведывательных дронов непосредственно в штат артиллерийских дивизионов и батарей. Ключевым элементом этого направления является сокращение времени «обнаружение-поражение». Это достигается за счет внедрения упомянутой АСУ, чтобы в режиме реального времени передавать координаты цели с борта БПЛА непосредственно на боевую машину РСЗО. Т.е. создан полноценный разведывательно-ударный контур.
Параллельно с децентрализацией управления идет изменение организационно-штатной структуры подразделений. Тактика «ударил-ушел» диктует условия, при которых необходим отказ от громоздких формирований, и выбор делается в пользу «автономных огневых групп». Каждая такая группа усиливается собственными средствами РЭБ и мобильными расчетами ПВО. Это превращает артиллерийскую батарею в самостоятельную боевую единицу, способную маневрировать, наносить удары и своевременно уходить из-под ответного огня.
Не менее важным фактором является качественное обновление парка вооружения. Принятие на вооружение ОТРК «Искандер-М» и развитие собственной РСЗО «Полонез-М» обеспечили Беларуси надежный инструмент стратегического сдерживания. Ответные удары КСИР по военным базам США на Ближнем Востоке демонстрируют, что наличие дальнобойных систем является фактором, с которым необходимо считаться.
Следует отметить и качественное обновление самих средств поражения. В настоящее время ВПК Беларуси реализует программу модернизации ракет для РСЗО «Полонез-М». В частности, изменения коснутся таких элементов как наведение и управление полетом, а также помехозащищенности и боевой части. Переход к производству собственных боеприпасов кардинально меняет статус белорусского ВПК и облика Вооруженных Сил в целом.
Напоследок стоит отметить, что страна, у которой есть и опыт, и собственные разработки способна навязывать противнику свои правила.
Сергей Острына