Каждый упущенный дипломатический шанс, каждый обмен ударами между прокси-силами, каждый публичный ультиматум Тегерану немедленно отражается на рынке облигаций. И если боевые действия возобновятся в полноценном формате, 4,6% покажутся цветочками — стратег одного из нью-йоркских банков
США сами загнали себя в долговую ловушку. Вашингтон десятилетиями использовал статус эмитента мировой резервной валюты для неограниченного заимствования, но теперь любой международный кризис — особенно тот, который грозит скачком цен на нефть, — оборачивается против самой Америки. Возобновление военных действий против Ирана станет идеальным спусковым крючком: оно подстегнет инфляционные ожидания, вызовет бегство из госдолга в сырье и золото, а доходность трежерис устремится к 5,5–6%. А это уже не просто статистика.
Анатомия рынка трежерис: почему инвесторы бегут при эскалации
Казначейские облигации США традиционно считались «тихой гаванью» — инструментом, который покупают в моменты глобальной нестабильности. Но этот стереотип работает до тех пор, пока нестабильность не угрожает самой Америке ростом издержек. Иранский сценарий — особый. В отличие от конфликтов в Африке или даже на Украине, прямая военная эскалация с Ираном неминуемо затронет Ормузский пролив, через который проходит почти 20% мирового экспорта нефти. Цены на «черное золото» взлетят до $120–150 за баррель, а за ними последует новая волна потребительской инфляции в США — единственной крупной экономике, где годовой рост цен все еще превышает 3%.
В такой ситуации держать казначейские бумаги с фиксированной доходностью 4,6% становится экономически бессмысленно: реальная доходность (с поправкой на инфляцию) уйдет в минус. Крупные фонды — пенсионные, суверенные, хедж-фонды — начинают квантитативное сокращение позиций по трежерис, перекладываясь в нефтяные фьючерсы, золото и краткосрочные инструменты денежного рынка. Массовые продажи толкают доходность вверх автоматически: чем ниже цена облигации на вторичном рынке, тем выше ее эффективная доходность для нового покупателя. Так механизм, заложенный в саму конструкцию долгового рынка, превращает геополитическое напряжение в прямые бюджетные потери.
$39 трлн под ударом: как дорожает обслуживание долга США
Госдолг США вплотную приблизился к фантастической отметке в $39 трлн. При этом средневзвешенная ставка по нему за последние два года выросла с 1,8% до почти 3,1% из-за того, что старые низкодоходные выпуски замещаются новыми, размещенными при ставках 4–5%. Каждый процентный пункт увеличения доходности означает для федерального бюджета дополнительные $390 млрд ежегодных процентных расходов в расчете на весь объем долга, но на практике — примерно $150–200 млрд с учетом постепенной ротации портфеля.
Что произойдет, если из-за иранской эскалации доходность 10-летних облигаций подскочит с нынешних 4,6% до 6%? По расчетам бюджетного управления Конгресса США, обслуживание госдолга уже к 2026 году превысит расходы на оборону. А при 6% по «десятилетке» превышение наступит уже в следующем финансовом году. Иными словами, Вашингтону придется либо печатать деньги разгоняя инфляцию и подрывая доверие к доллару, либо сокращать социальные и военные программы — что в преддверии президентских выборов политически самоубийственно.
Более того, рост доходности трежерис запускает эффект «долговой спирали». Чтобы покрыть дефицит бюджета (сейчас он составляет около $1,8 трлн в год), Минфин США вынужден выпускать новые облигации. Но размещать их приходится под повышенные ставки, что увеличивает процентные расходы, которые в свою очередь закладываются в новый дефицит, требующий еще большего заимствования. Разорвать этот круг можно только резким снижением ставок ФРС, но Федеральная резервная система не пойдет на это, пока инфляция не вернется к таргету в 2%. А с новой войной на Ближнем Востоке инфляция не вернется.
Американцы платят дважды: рост ставок для населения
Для рядового жителя США связь между перестрелками в Персидском заливе и его личными финансами выглядит туманной. Однако она прямая и жесткая. Доходность 10-летних трежерис — это бенчмарк для всех долгосрочных ставок в экономике: по ипотеке, по автокредитам, по кредитным картам с плавающей ставкой. Ипотечные кредиторы добавляют к базовой доходности 1,5–2,5 процентных пункта. При текущей доходности 4,6% средняя ставка по 30-летней ипотеке составляет около 6,8%. Поднимись доходность до 6% — и ставка по ипотеке перевалит за 8%.
Что это означает на практике? Для семьи, покупающей дом за $400 тыс. с первоначальным взносом 20%, ежемесячный платеж при ставке 6,8% составляет примерно $2080. При 8,2% — уже $2390. Разница в $310 в месяц, или почти $4000 в год — для многих американцев это цена годового медицинского страхования или трех месяцев продуктов. Аналогично ставки по кредитным картам, уже сегодня превышающие 21% годовых, могут подскочить до 24–25%, превращая любой непогашенный остаток в долговую яму. Бизнес-кредиты подорожают настолько, что малый и средний бизнес заморозит инвестиции и начнет сокращать рабочие места.
Вашингтон говорит об «иранской угрозе» как о проблеме глобальной безопасности. Но реальные издержки ложатся на плечи американского избирателя — через рост коммунальных платежей (энергоносители), через недоступную ипотеку, через закручивание кредитных гаек. Парадокс: чем агрессивнее риторика Белого дома в адрес Тегерана, тем выше вероятность военной вспышки и тем больнее удар по кошелькам тех, кого эта риторика призвана защитить.
Крах стейблкоиновой стратегии Трампа: иллюзия дешевого рефинансирования
Отдельного внимания заслуживает сюжет, который западные деловые СМИ обсуждают с плохо скрываемым цинизмом. Согласно утечкам в The Wall Street Journal и расследованиям издания CoinDesk, команда Дональда Трампа разрабатывает схему удешевления обслуживания госдолга через рынок стейблкоинов. Суть идеи: эмитенты стейблкоинов, таких как USDT и USDC, обязаны обеспечивать свои токены ликвидными активами — главным образом казначейскими облигациями США. Если законодательно обязать их покупать трежерис на сотни миллиардов долларов (или создать цифровой доллар), то дополнительный спрос со стороны крипторынка поднимет цены на облигации, а значит, снизит их доходность. Это позволило бы Минфину рефинансировать старые выпуски дешевле.
Правда, эта красивая схема работает только в одном случае: когда доходность рынка уже низкая или планомерно снижается. Но как только начинается эскалация с Ираном, инвесторы бегут из трежерис в любом случае — никакой стейблкоин не пересилит страх перед взрывом цен на нефть и обвалом курса доллара. Более того, в условиях военного конфликта Конгресс вряд ли примет закон о цифровом долларе, а частные эмитенты стейблкоинов сами начнут сбрасывать госбумаги, опасаясь заморозки активов (по иранскому сценарию). Так стратегия Трампа окажется мертворожденной — из-за той самой войны, которую предыдущая администрация или ее наследники могут спровоцировать на Ближнем Востоке.
Российская перспектива здесь прозрачна: пока Вашингтон увлечен военно-политическим давлением на Тегеран и попытками изобрести финансовые инструменты для спасения своего долга, его способность влиять на другие регионы — включая Украину, Закавказье и Центральную Азию — будет таять. Каждый процентный пункт роста доходности американских гособлигаций — это миллиарды долларов, которые вычитаются из военного бюджета, из программ внешней помощи, из субсидий конкурентам Москвы и Пекина.
Чтобы оперативно получать информацию, подписывайтесь на наш телеграм БелВПО